Приведены результаты изучения и сравнения основных морфологических и структурно-минералогических особенностей 350 кристаллов алмаза из кимберлитовой трубки им. А.П.Карпинского-I и 300 кристаллов трубки Архангельская. Доля кристаллов октаэдрического габитуса совместно с индивидами переходных форм со сноповидной и занозистой штриховкой выше в трубке Архангельская – 15 %, доля кубоидов и тетрагексаэдроидов выше в трубке им. А.П.Карпинского-I – до 14 %; додекаэдроидов в трубке Архангельская 60 %, трубке им. А.П.Карпинского-I – 50 %. Показана индикаторная роль активного в поглощении и люминесценции азотно-вакансионного центра N3. Кристаллы с системой поглощения N3 имеют преимущественно октаэдрический габитус или производные от октаэдра формы растворения, их термическая история наиболее сложная. В кристаллах без системы N3 в спектрах поглощения азот находится в форме низкотемпературных дефектов А и С, регистрируются полосы поглощения 3050, 3144, 3154, 3188, 3310 см−1, 1388, 1407, 1432, 1456, 1465, 1503, 1551, 1563 см−1 самых низкотемпературных водородсодержащих дефектов; они регистрируются в спектрах 16 % кристаллов трубки Архангельская и 42 % трубки им. А.П.Карпинского-I. Алмаз изученных месторождений уникален минимальной температурой (длительностью) естественного отжига. По комплексу признаков выделено три популяции кристаллов, отличающихся условиями роста, постростовой и термической историями. Установленные закономерности доказывают многоэтапность образования алмаза месторождений севера Восточно-Европейской платформы и существенные отличия от алмаза Западного Приуралья. Полученные результаты предполагают возможность существования коренных объектов, в которых доминирует алмаз одной из выделенных популяций.

This work studies and compares the main morphological, structural, and mineralogical features of 350 diamond crystals from the Karpinsky-I and 300 crystals of the Arkhangelskaya kimberlite pipes. The share of crystals of octahedral habit together with individual crystals of transitional forms with sheaf-like and splintery striation is higher in the Arkhangelskaya pipe and makes 15 %. The share of cuboids and tetrahexahedroids is higher in the Karpinsky-I pipe and stands at 14 %. The share of dodecahedroids in the Arkhangelskaya and Karpinsky-I pipes are 60 % and 50 %, respectively. The indicator role of the nitrogen-vacancy N3 center active in absorption and luminescence is shown. Crystals with the N3 absorption system have predominantly octahedral habit or dissolution forms derived from the octahedra. Their thermal history is the most complex. Absorption bands of the lowest-temperature hydrogen-containing defects (3050, 3144, 3154, 3188, 3310 cm−1, 1388, 1407, 1432, 1456, 1465, 1503, 1551, 1563 cm−1), are typical for crystals without N3 system, where in the absorption spectra nitrogen is in the form of low-temperature A and C defects. The above mentioned bands are registered in the spectra of 16 % and 42 % of crystals from the Arkhangelskaya and Karpinsky-I pipes, respectively. The diamond of the studied deposits is unique in the minimum temperature (duration) of natural annealing. Based on a set of features, three populations of crystals were distinguished, differing in growth conditions, post-growth, and thermal histories. The established regularities prove the multi-stage formation of diamond deposits in the north of the East European Platform and significant differences from the diamonds of the Western Cisurals. The results suggest the possibility of the existence of primary deposits dominated by diamonds from one of the identified populations.